Иттен Иоганнес




Биография

Иттен−преподаватель

Вдумчивый исследователь и проницательный к особенности воспитатель, свои теоретические и педагогические взоры и, что в особенности ценно, саму систему подготовки живописцев, И. Иттен выложил в собственных именитых книжках о цвете и форме, изданных на многих языках. Его система призвана не подавлять личность, а помогать художнику избрать собственный путь, не теряя убежденности в собственных силах. Как и в русском ВХУТЕМАСе, И. Иттен, совместно с другими создателями Баухауза, стремился преодолеть старенькый узкокорпоративный подход в обучении живописцев, развить у их мастерство свободного владения формой и цветом как основными, универсальными инструментами изобразительного творчества.

Исходя из того, что Баухауз был, сначала, учебным заведением, исследователь его истории так охарактеризовывает роль И. Иттена: «В период исходного существования Баухауза более значимой личностью был живописец и педагог искусства Иоганн Иттен, с которым Гропиус познакомился при посредничестве собственной первой супруги Альмы Малер (потом Верфель) в Вене, где у Иттена была Личная школа искусств. Сначала он был педагогом , а потом окончил курс, чтоб стать художником. Его учителем был Адольф Хёльцель из Штутгарта, который собственной дидактикой в том, что касается искусства и учением о композиции оказал воздействие на Иттена. Непременно, Иттен произвёл глубочайшее воспоминание на Гропиуса, так что даже был удостоен приглашения в Государственный театр Веймара с выступлением на тему „Исследование старенькых мастеров“ по случаю праздничного открытия Баухауза 21 марта 1919 года. Первого июня Иттен принял роль в первом заседании Совета по мастерству, на котором была определена дата начала его курса — 1 октября 1919».

Семья

Дочь Иттена Марион вышла замуж за словацко-немецкого археолога Яна Лихардуса и сама стала известным археологом.

Форкурс

Искусство цвета Цветовой круг Цветовой круг И. Иттена. 1961

В собственной книжке «Искусство цвета», используя иносказательность вед, И. Иттен так манифестирует основную общую идею собственного педагогического способа: «Получение познания из книжек либо от учителей подобно путешествию в повозке. …Но повозка может служить лишь на большой дороге. Тот, кто достигнул конца её, сойдёт с повозки и отправится далее пешком». Он провозглашает: «Если вы, не зная законов цвета, способны создавать шедевры, то ваш путь заключается в этом неведении. Но если вы, не зная этих законов, не способны создавать шедевры, то вам следует позаботиться о получении соответственных знаний».

На примере как западных, так и восточных мастеров, начиная с старых, и кончая своими современниками и соратниками (Пауль Клее, Василий Кандинский, Вальтер Гропиус), И. Иттен предлагает к постижению разные принципы и подходы, которыми те руководствуются в своём творчестве. Делая упор на опыт предшественников, изучавших физическую природу света, химию пигментов и красителей, физиологический и психический нюансы воздействия цвета: И. Ньютона, И. Гёте, Ф. О. Рунге, М. Шеврёля, Г. Гельмгольца, В. Бецольда, В. Оствальда, А. Хёльцеля и др., И. Иттен выстроил свою теорию, интегрировав в ней отысканные ранее закономерности, опосредовав их осознание. Модернизировав инструмент цветового круга — расширил представление о функциях дополнительных цветов и цветовых контрастов. Его лекции воспринимаются как интересное путешествие в загадочный мир: тут бурлят страсти, идёт борьба за первенство, чередуются торжество и грусть, мечтательность и духовный подъём…

Весь курс И. Иттена («пропедевтический») призван высвободить сознание грядущего художника от оков всего не имеющего дела к незапятанной регуляции персональной палитры (как следствия и части психо-физиологического восприятия парадокса цвета) и композиционных предпочтений (как личного фактора гештальтпсихологии), согласуемых с беспристрастными законами гармонии, другими словами привнесению в произведение содержательности через цвет и форму, а не через нарративность, повествование. Последнее предполагает то, что цвет и форма сами по для себя сверхизбыточно информативны, чтоб обходиться без заимствований вспомогательных средств в других «языках» самовыражения. Причём его эвристический способ содействует не только лишь выявлению персональной палитры — это 1-ый шаг, да и в большой степени благодаря ей — правильному выбору предмета интересов, верному использованию возможностей в единственной, очень соответственной сумме всех свойств индивида, области.

Школа Баухауаз предполагает пребывание художника в согласии с обществом, создание гармонической «среды обитания», а не анархическое противоборство его особенности потребностям человека в красе. Система И. Иттена, придававшего главное значение постижению законов цвета, находилась в созвучии с таким ви́деньем задач творчества; а тем, кто не уделяет подабающего внимания колористической культуре, он припоминает: «У людей, чувствительных к цвету, антипатичные им цвета могут спровоцировать даже психическое расстройство… Разве общее не плохое самочувствие не является более принципиальной целью, чем эстетическое единство?».

Так в самом коротком виде можно охарактеризовывать миропонимание этого художника и преподавателя. В последних словах части собственного курса, посвящённой исследованию искусства цвета, он критически постулирует один из главных принципов концепции, в основном обращаясь к зрителю, ежели к художнику: «Для тех, кто в картинах Пьеро делла Франчески, Рембрандта, Брейгеля, Сезанна и многих других мастеров лицезреет только их вещественную предметность и их символическое содержание, навечно будут закрыты двери в мир художественной силы и красоты».

Форма и цвет Инверсия.

И. Иттен утверждает, что слово и звук, форма и её цвет — сущность носители трансцендентальной сути, смутно нами подозреваемой; так же как звук, окрашивая слово, принуждает его светиться — цвет как будто наделяет форму душой. Форма обладает собственной «этико-эстетической» выразительной ценностью.

Преподаватель через сравнение восточных и западных эстетических тенденций и особенностей развития изобразительного искусства, через их плюсы, предоставляет ученику очень различные средства самовыражения: «То, что говорилось о личном отношении к цвету, применимо и к форме. Каждому человеку в согласовании с его конституцией присуще предпочтение определённых форм… В старом Китае восторгались эталонами каллиграфии, имевшими лично уникальный нрав. Но больше всего ценили те, в каких оригинальность и гармония были уравновешены… Энтузиазм к „оригинальности и особенности стиля“ уступил место поиску абсолюта и решению каждой темы на базе лапидарных (не следует путать это понятие с краткостью) средств выразительности. Набросок у Лян Кая так различен, что необходимы огромные усилия, чтоб найти его авторство. Личный нрав формы преодолевался им во имя высшей беспристрастной уверительности. В искусстве формы имеется огромное количество беспристрастно обусловленных способностей. Они открываются и в построении места, и в рассредотачивании акцентов, и в свободном выборе форм и поверхностей с их колоритом и текстурой. — В европейской живописи к объективности в цвете и форме стремился Матиас Грюневальд. В то время как Конрад Виц и Эль Греко были очень беспристрастны, сначала, в колорите, но максимально личны в передаче форм. Жорж де ла Тур лично работал и с цветом, и с формой, так же как и Ван Гог, предпочитавший образную и цветовую субъективность».

В красочном произведении выразительные характеристики цвета и формы имеют согласованное воздействие. Трем главным, первичным цветам: красноватому, жёлтому и голубому, в пределе соответствуют три главных, первичных формы: квадрат, треугольник и круг.

Соответствия Треугольник Рёло в соответствиях И. Иттена

Квадрат — красноватый

Квадрат — знак материи, тяжести и серьезного ограничения; — соответствует египетскому иероглифу «поле»; статичность — основное качество этой фигуры, что сказывается напряжением при попытке выразить движение. Все формы, в каких доминируют горизонтали и вертикали ассоциируются с квадратом: крест (в наибольшей степени — свастика), линейный прямоугольный меандр, прямоугольники и т. д. В старом Китае храмы планировались по принципу четырёхугольника. Квадрату соответствует непрозрачный цвет материи, тяжести — красноватый.

Треугольник — светло-жёлтый

Треугольник — символизирует идея, выражает активность, испускает свет во все стороны; формы, строящиеся на диагоналях — ромбы, трапеции, зигзаги и их производные, дающие динамику и даже злость; невесомости этой фигуры соответствует светло-жёлтый.

Круг — прозрачно-синий

Круг — знак погружённого в себя духа, духа нескончаемого движения; геометрическое место точки, передвигающейся на неизменном расстоянии от определённого средочия; — вызывает чувство отдыха, ослабления напряжения и неизменного ровненького движения — в противоположность напряжению, сообщаемому квадратом. Астрологический знак солнца — круг с точкой в центре. Все формы зигзагообразного нрава, эллипс, овал, дуги, параболы всходят к кругу; непрерывному движению круга соответствует прозрачно-синий.

Пытаясь отыскать формы для цветов второго порядка, получим соответствие:

Оранжевый — трапеция,

Зелёный — сферический треугольник (треугольник Рёло),

Фиолетовый — эллипс.

Картина в «мондриановской» манере

Реальная парадигма, подобно теории первоэлементов натурфилософского мировоззрения, лежит в базе тех выразительных средств, к которым обращается живописец, живописец — это, прямо за представлением о системе дополнительных цветов, о цветовом согласовании, которое поверяется смешением, дающим нейтральные сероватые, позволяет ему воплотить в работе требуемые настроения, избирать акценты воздействия и свойства образной составляющей организуемого места. Последующий шаг предполагает включение в инструментарий средств, регулирующих более сложные и поболее тонкие аспекты выразительности — систему контрастов.

Семь контрастов Контраст цветовых сопоставлений

Этот контраст более прост — он наглядно выражен во содействии предельной насыщенности незапятнанных цветов. Как белоснежный и чёрный являют самый сильный контраст светлого и тёмного, так и первичные цвета, жёлтый, голубий и красноватый, наделены свойством более сильного цветового контраста, создающего воспоминание простоты, силы и решительности. Интенсивность цветового контраста слабеет от первичных — к цветам третьего порядка. При изоляции средством последних ахроматических (чёрного и белоснежного) — личный нрав разделённых цветов приобретает огромную выразительность, но слабеет их взаимовлияние.

Ф. Сурбаран. «Натюрморт с лимонами, апельсинами и розой». 1633. Пасадина, Музей Нортона Саймона Контраст светлого и тёмного

Меж белоснежным и чёрным размещены области сероватых тонов и весь ряд хроматического цвета. Нейтральный сероватый — лишён нрава, он просто меняется под воздействием контрастирующих тонов и цветов. Сероватый цвет нем, но он активируется и даёт прекрасные тона — хоть какой цвет одномоментно выводит его из ахроматического тона в цветовой ряд, наделяя его цветом, являющимся дополнительным к для себя. Эти метаморфозы визуально личны — в цветовом тоне не происходит конфигураций. Как и хоть какой цвет, сероватый пребывает зависимо от соседствующих, но для него, почти всегда, это — «служебное» качество. Как нейтральный посредник он примиряет калоритные противоположности и, поглощая их силу подобно вурдалаку, обретает свою жизнь. На этом основании Делакруа отторгал сероватый цвет. Углублённое осознание контраста светлого и тёмного просит цикла упражнений, развивающих чувствительность к цветовым колерам, которые выражаются в построении шкал сравнения, позволяющих воспитать видение и чувство светло-тёмных градаций и их контрастов.

Контраст прохладного и тёплого

Опыты показывают разницу в 3-4 градуса в личном ощущении тепла в мастерских, окрашенных в «холодные» и «тёплые» цвета. Опыты демонстрируют, что цвет также оказывает влияние на импульс кровообращения. Жёлтый и фиолетовый образуют самый сильный контраст света и мглы. На цветовом круге под прямым углом к оси этих цветов размещены красно-оранжевый и сине-зелёный — полюса холода и тепла, но такая черта теряет однозначность по отношению к промежным, которые воспринимаются в согласовании с ней только через отношение с более прохладными либо тёплыми. Иттен предлагает такое сравнение:

М. Грюневальд. Изенгеймский алтарь. 1506—1515 прохладный — тёплый теневой — солнечный прозрачный — непрозрачный успокаивающий — возбуждающий водянистый — густой воздушный — земной отдалёкий — близкий лёгкий — тяжёлый мокроватый — сухой

Эти различия проявления контраста холода и тепла молвят о его больших выразительных способностях, позволяющих достигнуть большой живописности и особенной музыкальности общего состояния произведения. Удалённые предметы, благодаря воздушному слою, всегда воспринимаются как более прохладные. Внедрение этого эффекта — важное изобразительное средство в передаче перспективы и пластических чувств. Контраст прохладного и тёплого — самый «звучащий» из всех контрастов. Грюневальд обращался к этому контрасту, когда желал выразить чувство божественного начала.

Контраст дополнительных цветов

Два открытых цвета называются дополнительными, когда смешение их даёт нейтральный серо-чёрный. В физике дополнительными именуют два хроматических света, дающих белоснежный. Это странноватая пара: они обратны, но нуждаются друг в друге. Соседствуя, они возбуждают друг дружку до последней яркости и взаимоистребляются при смешении, как огнь и вода. У каждого цвета имеется только один дополнительный.

П. Сезанн. Гора Сен-Виктор. 1904. Филадельфия. Музей искусств жёлтый — фиолетовый жёлто-оранжевый — сине-фиолетовый оранжевый — голубий красно-оранжевый — сине-зелёный красноватый — зелёный красно-фиолетовый — жёлто-зелёный

Во всех парах дополнительных цветов всегда находятся все три главных цвета: жёлтый, красноватый, голубий. Как смесь трёх первичных, так и смесь 2-ух дополнительных — даёт сероватый. В главе «Физика цвета» показано, что, исключая один цвет из диапазона, и соединяя все другие — получаем его дополнительный. Физиология цветовосприятия указывает, что как и явление остаточного изображения, так и симультанный контраст иллюстрируют умопомрачительный факт возникновения в очах при восприятии того либо другого цвета сразу и другого, уравновешивающего его дополнительного цвета, а при его реальном отсутствии он спонтанно генерируется в нашем сознании. Закон дополнительных цветов является основой гармонии композиции, так как его соблюдение даёт в зрительном восприятии равновесие.

Пары дополнительных цветов владеют и другими особенностями: жёлтый—фиолетовый дают сильный контраст светлого и тёмного, красно-оранжевый — сине-зелёный — очень сильный контраст прохладного и тёплого. Два дополнительных цвета дают очень прекрасные сероватые тона. Содержательного по цвету сероватого тона добивались старенькые мастера, используя лессировку — дополнительным либо приём близкий к дивизионизму.

Serge. «Простой опыт с одним ахроматическим цветом». 2010. Симультанный контраст

Как уже было отмечено, симультанные цвета являются порождением личного восприятия. Симультанный и поочередный контраст, возможно, имеют одно происхождение. Этот контраст, возникающий только благодаря нашему зрению, вызывает чувство живой вибрации из-за безпрерывно меняющейся интенсивности восприятия цвета. Он имеет место не только лишь при сочетании сероватого и хроматического, да и при содействии 2-ух незапятнанных цветов, не являющихся строго дополнительными. В последнем случае наблюдается эффект, выражающийся рвением каждого из цветов придать другому свойства собственного дополнительного, притом оба они до некий степени утрачивают присущий им нрав и получают новые цвета, они приходят к наибольшей динамической активности, вибрируя и как будто «качаясь» меж собственной реальной областью и надуманной. Теряется материальность цвета, и слова о том, что «сущность цвета не всегда схожа его воздействию», в этом случае более чем уместны.

И. Гёте гласит: «Лишь симультанный контраст делает цвет применимым для его эстетического использования».

Но существует много цветовых задач, для решения которых симультанные контрасты нежелательны. Примером может служить произошедшее с продукцией одной ткацкой фабрики, которая изготавливала ткань для галстуков. Случилось так, что чёрная полоса на красноватом фоне покупателями была воспринята как зелёная — это, в свою очередь, создавало чувство противной вибрации, результатом иллюзии стали убытки из-за неприменимости нескольких сот метров галстучного шёлка. Для нейтрализации этого эффекта довольно было использовать заместо сине-чёрной пряжи чёрно-коричневую.

Симультанные проявления незапятнанных цветов появляются и в тех случаях, когда заместо дополнительных в двенадцатичастном круге берутся те, что находятся рядом с ним. В данном случае коррелировать будут, к примеру, не жёлтый с фиолетовым, а жёлтый с сине-фиолетовым либо красно-фиолетовым — жёлтый всегда будет стимулировать отклонение и того и другого в сторону собственного дополнительного фиолетового, а красно-фиолетовый будет вызывать в жёлтом отклонение в сторону жёлто-зелёного, сине-фиолетовый — жёлто-оранжевого, что и провоцирует симультанные вибрации. Композиция, построенная на сочетании жёлтого и красноватого цвета на голубом, гармонически уравновешена, но подмена голубого сине-зелёным приведёт к симультанной игре, так как перемена эта приведёт к возбуждению красноватого и жёлтого, и они будут восприниматься по другому, чем на голубом. Для усиления симультанного контраста дополнительно употребляется контраст насыщения.

Контраст цветового насыщения

«Качество цвета» предполагает его чистоту и насыщенность. В самом понятии «контраст насыщения» обозначено противопоставление цветов ярчайших, насыщенных и блёклых, затемнённых. Спектральные цвета преломления света призмой — цвета наибольшего насыщения, наибольшей яркости.

Пигментные цвета также предоставляют нам примеры наибольшей насыщенности. Как незапятнанные цвета затемняются либо осветляются, они теряют свою яркость.

Ж. Д. де Латур. «Новорождённый» (Рождество?). 1645—1648. Ренн.

Существует четыре метода осветления и затемнения цветов, причём их реакция на эти средства различна. Незапятнанный цвет можно смешать с белоснежным, что придаёт ему характеристики более прохладного. При смешении с белоснежным карминно-красный приобретает синий колер, что сказывается и на его нраве. Подобные перемены происходят с жёлтым, становящимся также незначительно более прохладным. Голубий цвет фактически не претерпевает конфигураций. Фиолетовый же напротив — очень чувствителен к примеси белоснежного, и в случае, когда насыщенный тёмно-фиолетовый цвет выражает собой некую-то опасность, примесь белоснежного осветляет его, превращая в фиолетовый, производящий приятное и спокойно-весёлое настроение.

Незапятнанный цвет в смешении с чёрным испытывает последующие преобразования: жёлтый — утрачивает свою лучистую светлоту и яркось, что докладывает ему подобие болезненности и каверзной ядовитости, одномоментно сказывающуюся на степени его яркости. Картина Жерико «Умалишённый», написанная в чёрно-жёлтых тонах, производит классное воспоминание духовного расстройства. Чёрный цвет увеличивает характерную фиолетовому мрачность и, обращая её в безвольность, уводит в мглу. С добавлением чёрного к ярко-красному кармину, последний приобретает звучание, приближающее его к фиолетовому, — к красноватой киновари, направляет её в подобии жжёного, красно-коричневого вещества. Голубий — чёрным затмевается, яркость его даже при малозначительной примеси стремительно пропадает. Зелёный цвет способен дать еще больше модуляций, по сопоставлению с фиолетовым и голубым, и допускает больший спектр собственных конфигураций. Чёрный, отнимая светлоту, и отдаляя от света, равномерно «убивает» цвета.

Смесь чёрного и белоснежного, другими словами сероватого, также ослабляет насыщенность цвета. Как в насыщенный цвет добавляется сероватый, преобразование ведёт к получению разной степени светлых тонов, склонных к блёклости в сопоставлении с начальным. Включение сероватого служит нейтрализации цветов, становящихся «слепыми».

Незапятнанный цвет можно поменять, добавляя его дополнительные. Фиолетовый с включением жёлтого, меняется в промежутке от светло-жёлтого до тёмно-фиолетового. Зелёный и красноватый не испытывают огромных конфигураций тональности, но смешение направляет их в серо-чёрные. Осветление белоснежным дополнительных цветов выражается только сложными тонами.

Роль в консистенции всех трёх компонент первого порядка (красноватый, жёлтый, голубий) даёт пассивный, невыразительный цвет. Пропорция сказывается только в его тяготении к блёклым, серым колерам первичных либо к чёрным. Эта триада таит внутри себя фактически весь «ассортимент» приглушённых и блёклых цветов. Таковой же итог следует ждать, когда имеешь дело с цветами второго порядка (оранжевый, зелёный, фиолетовый), как, вобщем, и с хоть какой композицией, включающей три первых главных цвета.

На иллюзорность контраста «блёклый—яркий» сказывается последующее: цвет «становится» насыщенным, оказавшись рядом с наименее броским,— «никнет», соприкасаясь с превосходящим его по насыщенности. Белёсые тона, в особенности — сероватые, «воспрянут», когда рядом с ними размещены калоритные цвета: нейтральные сероватые, чередуясь с колоритными той же освтлённости, «оживают», а степень насыщения вторых слабеет.

Контраст цветового распространения Рембрандт Харменс ван Рейн. «Портрет человека с золотым шлемом». Ок. 1650. Галеря Берлин-Делем.

Действие его зависит от пропорций, и тут важнее всего уяснить их роль в равновесности композиции, когда ни один из цветов не доминирует. Непременно, в яркости и пропорции цветов кроется сила их воздействия, а чтоб удостовериться в степени такого, следует сравнить эти цвета на нейтральном во всем сероватом фоне. Это выявит высококачественное различие их светлоты и интенсивности.

С этой целью И. Гёте установлены обыкновенные числовые выражения. Они ориентировочны, да и соответствие красок 1-го наименования из разных источников принуждает в основном полагаться на чувствительность зрения, ну и подчинение живописи абсолюту числа также нецелесообразно.

Световая насыщенность цветов по И. Гёте выражается последующим:

жёлтый: 9 оранжевый: 8 красноватый: 6 фиолетовый: 3 голубий: 4 зелёный: 6

Дела светлоты дополнительных цветов:

жёлтый : фиолетовый = 9:3 = 3 : 1 = 3/4 : 1/4 оранжевый : голубий = 8:4 = 2 : 1 = 2/3 : 1/3 красноватый : зелёный = 6:6 = 1 : 1 = 1/2 : 1/2

Исходя из этих данных можно приводить в равновесие пропорции участвующих в композиции цветов, причём размеры занимаемого ими места находятся в обратнопропорциональной зависимости от отысканных соотношений: жёлтому отводится только третья часть занимаемого фиолетовым.

Питер Брейгель-старший. «Падение Икара». 1558. Царские музеи роскошных искусств. Брюссель.

Общие гармонические пропорции таковы:

жёлтый: 3 оранжевый: 4 красноватый: 6 фиолетовый: 9 голубий: 8 зелёный: 6

либо:

жёлтый : оранжевый = 3 : 4 жёлтый : красноватый = 3 : 6 жёлтый : фиолетовый = 3 : 9 жёлтый : голубий = 3 : 8 жёлтый : красноватый : голубий = 3 : 6 : 8 оранжевый : фиолетовый : зелёный = 4 : 9 : 6

По аналогии с реальными «уравнениями» уясняются требуемые пропорции для всех других цветов.

«Предмет наших интересов», пребывающий в согласии с реальным принципом, будь то красочная плоскость, — среда либо объект, формированием колористических особенностей которых мы озадачены — они приобретут свойства спокойствия и стойкости (объёмные свойства, вобщем, требуют неких личных поправок). Всякое отклонение, естественно, выразится тем либо другим акцентом.

Итак, контраст цветового распространения подчинён гармонии этого равновесия. Но правило это распространяется лишь на цвета наибольшей яркости, изменение которой повлечёт изменение пропорций — причины яркости и размеров, в этом случае, находятся в теснейшей зависимости.

В цикл подготовки к акту творчества и конкретно в процесс самой работы над произведением преподаватель включил элементы восточной «гимнософистской» практики, подразумевая этим гармонию психофизического состояния художника. Эта отлично обмысленная система «настройки» художника на творческий акт смешивалась с прослушиванием музыкальных произведений.

Иоханнес Иттен ведёт занятия. 1954

Его школа — полностью коллективный творческий процесс, подразумевающий такое взаимодействие учителя и ученика, когда 1-ый много черпает от незапятнанного дерзновения начинающего художника, чья воля не обременена «стандартными» способами профессионализма, но также и не владеющего, совместно с такими, достаточными познаниями и опытом; педагог, благодаря такому увлекательному и взаимно полезному общению, развивает, и обогащают совместно с учеником теоретическую базу вообщем, и тем, кроме схоластических — предоставляет ему новые, более совершенные средства реализации дарования, отысканные и в их совместных опытах. Данный принцип лежит в базе настоящей педагогики — docento discimuc (лат. — уча, обучаемся)

Не достаточно того, вся система Иоганнеса Иттена построена на положениях майевтики: она не предоставляет серьезной готовой методики, а рядом координирующих упражнений содействует воспитанию свойств вдумчивого, наблюдательного исследователя, руководствующегося их общей направленностью, и без помощи других находящего решение заморочек, которыми озадачивать себя он также обучается сам.

Персональная палитра

Ворачиваясь к теме очень значимой в пограничном вопросе имманентного цветовосприятия и «беспристрастной» констатации беспристрастных черт, которые могут быть выражены, скажем, показаниями устройств, следует заострить внимание на том, что И. Иттен выявил её, этой уникальной, как отпечатки пальцев, черты каждого индивида, главную роль в самосознании не только лишь художника, да и личности вообщем.

Опыт позволил И. Иттену на базе долголетних наблюдений придти к заключению, что эта индивидуальная особенность, выраженная личными колористическими предпочтениям в купе с персональными «симпатиями» в категории формы, позволяет полагать возможность выявить и общую психическую расположенность, и, в виде следствия того — даже владеть возможностью предсказывать предпочтительность в выборе профессий. Он идёт далее, указывая на связь реального парадокса с физическими качествами человека.

Исследователь приводит несколько примеров, иллюстрирующих эту гипотетичную зависимость.

«Светловолосые, голубоглазые ученицы с розовой кожей лица, обычно работают с незапятнанными цветами и нередко огромным количеством ясно различимых тонов. — Главным контрастом для их является цветовой контраст. Зависимо от актуальной силы людей этого типа цветовая палитра их произведений может быть более белой и поболее яркой». «Люди с чёрными волосами, с тёмной кожей и тёмно-карими очами представляют другой тип. Основная роль во всех сочетаниях отводится ими чёрному цвету, а незапятнанные цвета даются в сопровождении чёрного. В тёмных тонах шумит и клокочет цветовая сила». «Ученица с рыжеватыми волосами и розовой кожей предпочитала работать очень насыщенными цветами. Её личными цветами были жёлтый, красноватый и голубий в их контрастном звучании. В согласовании с этим я отдал ей задание написать букет цветов, что её очень обрадовало. Я порекомендовал ей ограничиться пока темами, совпадающими по собственному настрою с её личными цветовыми предпочтениями, так как конкретно эти цвета были бы прочувствованы и пережиты ею в полную меру. Это насыщенное переживание является решающей предпосылкой для творческой работы».

В контексте реальных наблюдений учителя любопытны эпизоды из его практики, описанные в уникальном издании книжки «Искусство цвета». В один прекрасный момент он был поставлен в тупик отсутствием способности детерминировать личную палитру ученицы, поточнее, догадки И. Иттена вступали в противоречие с имевшими место фактами. В 1-ый денек занятий по теме женщина в собственной работе отдавала предпочтение пятнам сероватого, голубого и красноватого цветов, на последующее утро в её политре преобладали оранжевый, чёрный и пурпуровый, причём работы её отвечали всем требованиям гармонии. Происхождение феномена такового «эклектичного» восприятия цвета И. Иттен лицезреет в том, что праотцами девицы были российские, греки и монголы, другими словами на вычуре её цветовосприятия так ярко сказались сообщаемые её природе, нраву, в конце концов — темпераменту, генетические черты различных этносов. Во 2-м случае И. Иттену пришлось столкнуться с ситуацией, когда в деструктивном изменении персональной палитры, сначало полностью гармонической, отыскало отражение общее состояние личности, проявившееся в нареченном факте за длительное время до заболевания.

В купе с другими педагогическими приёмами, которые также связаны с изобразительным искусством, И. Иттен советует воспитателю, руководствуясь наблюдаемыми закономерностями, использовать их для выявления в подопечном его уникальных свойств, чтоб «дать каждому ребёнку органически развить свою индивидуальность». Дальше он гласит: «Учитель должен помогать только только немного, очень естественно, но повсевременно и с любовью. Подобно тому, как садовник создаёт лучшие условия для собственных растений, так и педагог должен сделать для ребёнка подходящие условия для его духовного и физического развития. А расти он будет согласно своим, характерным ему идеям и силам».

Умение созидать

Говоря о возможностях к осознанию заморочек цвета художником, И. Иттен отмечает три главных наблюдаемых тенденции.

К первой группе относятся «эпигоны», не владеющие самостоятельным миропониманием по этой части, и довольствующиеся решениями, отысканными их учителями либо другими мастерами, без настоящего понимания принципов, применяемых теми.

2-ая категория — тип «оригиналов», которые в собственных колористических пристрастиях руководствуются только тем, что им дает подсказку их свой вкус; причём, вне зависимости от изображаемого, содержания произведения, они используют одну единственную модель цветовых отношений. Субъективизм их «шаблона» лишён универсальности в осознании темы и вида.

Демонстрируемое третьими живописцами, «универсалами», уже даёт осознать, что они делают свои произведения, оприраясь на конкретные закономерности, отысканные в процессе постижения сложной жизни цвета: колористическую компанию в их композициях отличает творческая самостоятельность и внутренняя связь с темой, выразительной задачей, аспектами настроений.

Эти живописцы, будучи исследователями, очень малочисленны, так как кроме собственного личного цветовосприятия, они должны ещё и владеть способностью во всей полноте принимать гармонические сочетания и пропорции, предоставляемые цветовым кругом, что, как указывает опыт, случается изредка. Таковой мастер обязан иметь обеспеченный арсенал познаний и свою концепцию — самобытность дела к искусству и жизни.

Другие материалы в этой категории: « Иттенбах Франц Йордан Олаф »

Адрес выставочного зала "Пересветов переулок"

Режим работы выставочного зала:

ЕЖЕДНЕВНО с 10 до 21

вход бесплатный