Отпрыск работника почты, Жан Люрса закончил общеобразовательную школу в Эпинале, поступил на мед факультет Института Нанси, сделал путешествие в Швейцарию и Германию (Мюнхен). Оставил учёбу в институте, поступил в мастерскую Виктора Пруве, главы художественной школы Нанси. В 1912 году совместно с братом Андре переехал в Париж и обучался в Школе роскошных искусств и в академии Коларосси. Люрса познакомился Матиссом, Сезанном, Ренуаром, завязал близкие дела с Рильке, Бурделем, Эли Фором: с ними он основал художественный журнальчик Feuilles de mai. Люрса обучался у художника-фрескиста Жана-Поля Лаффита, совместно с ним в 1914 году он выполнил своё 1-ое произведение в монументальной живописи — оформление La faculté des sciences de Marseille. 1-ая поездка Люрса в Италию в 1914 году была прервана из-за начала войны. Он возвратился во Францию, был зачислен в пехоту, но по заболеванию эвакуирован 15 ноября. Во время исцеления в Сансе, в 1915 году, занимался живописью и осваивал литографию. Написал несколько антимилитаристических статей для газеты, издававшейся в Швеции, был подвергнут аресту за свои пацифистские взоры. Возвратился на фронт в июле 1916 года, участвовал в битве при Вердене, был ранен, после чего не вел войну.
В сентябре 1916 года Люрса выставил свои работы в Цюрихе. В 1928 году был участником выставки «Современное французское искусство» в Москве. В этом же году, выражая свои симпатии к СССР, живописец принес в дар Муниципальному музею нового западного искусства (ГМНЗИ) ряд собственных произведений. В 1934 году в Москве свершилась его индивидуальная выставка. Люрса также посетил Харьков и Ленинград. В 1935 году Люрса, став секретарем изосекции общества «Новая Россия», производил работу по организации выставки французских живописцев в Москве.
Реформа шпалерного ткачества
Люрса вкупе с другими живописцами в конце 20-х — начале 30-х годов принял роль в попытке Мари Кюттоли (фр. Marie Cuttoli), супруги вице-президента французского сената, дать искусству шпалеры новейшую жизнь. В 1933 году она обратилась к известным художникам с предложением сделать наброски для производства шпалер мастерскими в Обюссоне. К проекту были привлечены Руо, Матисс, Брак, Дюфи, Леже, Пикассо, Дерен. Но попытка была неудачной, всё было сведено к обыкновенному проигрыванию красочных полотен в новеньком материале. По определению Жоржа Руо, картон тут выступал как «упрощенное подобие картины». Исключение составили работы Люрса и Куто, попытавшихся сделать наброски с учётом специфичности шпалеры.
Люрса через некое время, решив связать своё творчество с искусством шпалеры, обратился к опыту мастеров средних веков. В 1938 году он начал исследование цикла шпалер «Анжерский апокалипсис». Базы профессии ткача Люрса осваивал под управлением потомственного мастера обюссонской мануфактуры Франсуа Табара (фр. François Tabard), ставшего потом его другом и ассистентом. В 1939 году Люрса вкупе с П. Дюброем и Громером поселился в Обюссоне. Мастерская Табара стала площадкой, где испытывались новые приёмы ткачества, претворялись в жизнь новые идеи. Люрса вывел четыре главных принципа фуррора современной шпалеры: убеждённый в коренном отличии её природы от природы живописи, живописец считал, что она просто не может точно копировать картину. Шпалера впритирку связана с строительной средой, для которой предназначена, она должна быть согласована с предназначением сооружения: «Мы получаем заказ. Мы — приглашённые, а приглашение обязует к такту, к адаптации». Картон производился в истинную величину будущей шпалеры, заместо красочного вводился картон с обозначением пронумерованных областей различного цвета контурами. Количество цветовых цветов, в которые окрашивались нити, резко ограничивалось, их было около сорока (для сопоставления: в 1740 году ткачи использовали до 373 цветов; в 1780 — 587, а в 1850 — 889). Каждому колеру присваивался собственный номер, таким макаром Люрса боролся с копированием живописи в шпалере. Плотность плетения приближалась к плотности плетения средневековых изделий, нити базы и утка утолщались. Уменьшение плотности ткачества имело не только лишь чисто декоративный, да и экономический эффект — скорость выполнения шпалер возросла до 1 м за месяц, снизилась цена продукции, которая стала доступна более широкому кругу заказчиков.
В то время, когда Люрса серьёзно занялся возрождением обычного французского ремесла, шпалерное ткачество переживало кризис. Шпалера вышла из моды, известные живописцы не проявляли к ней энтузиазма, ткацкие мастерские запирались, потому что на их продукцию не было спроса. Все же Люрса пришлось столкнуться с недопониманием со стороны мастеров-ткачей, гордившихся своим умением передавать в шпалере красочный набросок хоть какой степени трудности. Преодолеть неприятие реформы посодействовало тесное взаимодействие с конкретными исполнителями плана художника, постижение заморочек, с которыми они сталкивались в собственной работе, увеличение общего культурного уровня ткачей. Благодаря Люрса и его сотрудникам Обюссон был «спасён от безработицы, прозябания».
В 1945 году Люрса основал Ассоциацию художников-картоньеров Франции. Он стал одним из создателей Интернационального центра древней и современной таписерии CITAM (Лозанна, 1961) и зачинателем проводимых CITAM с 1962 года Биеналле таписерии — наикрупнейшго смотра мастеров, работающих в области художественного ткачества.
По словам самого Люрса, он воспитал около 100 художников-картоньеров из различных государств. Но более поочередно воплощали в жизнь его теорию, оставаясь в то же время мастерами с неподражаемым авторским почерком, Жан Пикар-Леду, Марк Сен-Санс, Марсель Громер, Дом Робер.
Жан Люрса вывел искусство шпалеры на новый уровень и стал первым художником современной шпалеры. Он сделал около тыщи картонов для шпалер. Последняя его работа — превосходный цикл «Песнь Мира», законченный уже после его погибели.
